Секс в сердновековье | Правила секса

Правила секса

Правила секса

Как писать о сексе

В сочинениях на сексуальные темы у средневековых читательниц недостатка не было. В романтических рассказах, лирических стихах, поэмах вроде «Романа о Розе» и легенды о Ланселоте и Гвиневере хватало прозрачных намеков на эротику.

Истории о запретной куртуазной любви нашептывали со страниц литературных произведений о том, о чем все молчали; о том, что может нравиться любовнику; о недостижимом. В «Романе о Розе» (Le Roman de la Rose) Гийома де Лорриса все персонажи олицетворяли разные черты натуры.

Там есть Похоть, а еще Старуха, Ревность и, конечно, Любовь. Физические характеристики персонажей соответствовали их предполагаемым достоинствам или недостаткам.

Язык этих произведений полон фантастических средневековых эвфемизмов для всего связанного с сексом. И они встречались не только в книгах. У любви вообще был свой собственный язык.

Свои слова. Свои фразы. Некоторые сохранились до сих пор, особенно касающиеся той отличительной части тела у мужчины между ног.

— Проткнуть кольцо копьем. Это термин не только из рыцарской жизни.
— В сторону розочки. Направляться сами знаете куда. Это из «Романа о Розе».
— Поливать вьющиеся волосы. Речь о женских волосах, а поливает их мужчина. Это, надо сказать, немного странно — насколько можно судить по произведениям изобразительного искусства, в Средние века волосы на теле брили.
— Сорвать розу. Быть у женщины первым. Это и так ясно. Синоним медицинского термина «дефлорация». Тоже из «Романа о Розе».
— Раскрывать лепестки. У роз есть лепестки, и этим все сказано. «Роман о Розе».
— Bele chose (фр. «нечто прекрасное»). Из пролога «Рассказа батской ткачихи» — буквально что-то бесценное.
— Дырка. Тут Чосер проявляет куда меньшую изобретательность.
— Надел на нее зеленое платье. Речь идет о пятнах травы на одежде женщины, на спине. Впервые фраза встречается в 1351 году, в протоколах Ноттингемского суда в деле об изнасиловании. Фраза на латыни «Induentes eam robam viridem» буквально переводится как «подарить ей зеленое платье». Думаете, это означает дар любимой женщине от очень щедрого мужчины? А вот и нет.
— Мех. Женские лобковые волосы. Встречается в новелле «Гризельда» из «Декамерона» Боккаччо.
— Шкура. Женские лобковые волосы. Опять Боккаччо.
— Тайный член. Мужские или женские гениталии; термин часто встречается в судебных протоколах.
— Pudenda (опять латынь). Наружные женские половые органы (распространено в южных странах). Встречается у Тротулы и во многих других источниках.

Картинки сексуального характера

В случае с сексом визуальные представления работают лучше, и средневековые люди тоже так считали. В искусстве того времени можно встретить как вполне стандартные изображения и сюжеты (где мужчина и женщина находятся в постели в процессе соития или прижимаются друг к другу в позе готовности к соитию), так и причудливые (с обнаженными женщинами в постели с драконами), а то и вовсе странные, полные скрытого смысла.

Как показать секс, не изображая секса?

Очень просто. Для этого в средневековых рукописях широко и часто использовались конкретные образы. На иллюстрациях с изображением шатров или кроватей часто есть занавес или балдахин, раскрытый по центру и обращенный к смотрящему. Занавеси над постелью пользовались популярностью в те времена, и изображение их в открытом виде или с двумя равными частями, забранными к краям, символизировало половые губы обитательницы будуара, которые скоро будут приоткрыты таким же образом. Выглядит сексуально, а между тем не придраться — это всего лишь занавески. А на случай, если кому-то такой образ покажется недостаточно сексуальным, прямо посередине отдернутой занавеси часто изображали столб, поддерживающий балдахин, или свечу внушительных размеров. Это тоже не слишком тонко намекает на определенное действие, которое произойдет тут совсем скоро.

Стоит только начать обращать внимание на такие образы в одной рукописи, сложно остановиться и не видеть их в других.

Секс с мифическими животными

Еще больше ставят в тупик постельные сцены из средневековых рукописей, на которых некая дама с короной на голове нежно обнимает дракона, а ее печальный муж либо томится за дверью, либо заглядывает в окно. Таких изображений много, и они восхитительны.Эо не завуалированная ссылка на зоофилию, не аллегория и не иллюстрация к мифу.

Любители греческой мифологии привыкли видеть изображения женщин, совокупляющихся с разными животными; на самом деле это Зевс — как известно, он очень любил принимать животный облик и соблазнять девушек. Такой прием помогал греческому богу скрывать свои похождения от жены.

Зевс мог представать перед вожделенной особой в виде, скажем, быка или любого другого зверя. Средневековые образы не такие; на них мы чаще всего видим не богочеловека, принявшего другое обличье, а дьявола — обычно в виде долговязой черной фигуры с острыми зубами и рогами — или дракона. Да, настоящего дракона. Причем предполагается, что эта

история произошла в реальности. Чистая правда. Например, образ дракона часто используется для иллюстрации акта оплодотворения Олимпиады, матери Александра Великого, в то время как его настоящий отец Филипп II заглядывает в спальню через окно. Если вам интересно, можете найти иллюстрации в Сети по запросу «The Conception of Alexander the Great» («зачатие Александра Великого») или «Les faize d’Alexandre» («История Александра Великого»).

Средневековая женщина могла сделать вид, что вообще ни разу не занималась сексом (если имеется в виду секс с человеком), — и настаивать, что всего лишь видела фантастический сон, или что находилась под действием заклятья, или что на нее напали демоны.

Жанна Потье из Камбрии

В 1491 году Жанна использовала довольно новаторский подход, чтобы найти оправдание своей сексуальной активности, — она утверждала, что на самом деле не занимается сексом и к ней является демон и заставляет ее прелюбодействовать против ее воли. Жанна, кстати, была монахиней в Камбрии (графстве на северо-западе Англии), а нахальный демон являлся в виде инкуба и, что весьма удачно, в обличье очень красивого молодого человека. Монахиня абсолютно серьезно заявила, что он заставил ее совокупляться с ним четыреста сорок четыре раза, а потом принудил познакомить его с другими сестрами из монастыря, после чего какое-то время гонялся за ними по тамошним садам, заставляя залезать на деревья, дабы избежать соблазна.

Бесстыжие женщины

Понятно, что женщин, считавшихся существами похотливыми и распущенными, часто рисовали, буквально и образно, в самых нелестных цветах. Например, в Le Roman de la Rose, французской версии «Романа о Розе», вышедшей в XIV веке, на полях страниц изображены монахини, которые собирают в корзинку пенисы, растущие на пенисных деревьях; это явно попытка показать, насколько похотливыми могут быть монахини. На одной такой иллюстрации священнослужитель-мужчина неодобрительно смотрит на происходящее, на другой сам протягивает член, а на третьей монахини помогают друг другу.

Женщины представлены нелестно и в другой рукописи — памятнике западного канонического права «Декрет Грациана» (1340−1345) с прекрасными комментариями Бартоломео из Брешиа (Италия). Вы можете найти такую иллюстрацию в интернете по запросу «Lyon Bibliothèque municipale manuscript 5128 folio 100r»;

На рисунке обнаженная женщина оседлала огромный крылатый пенис; художник не слишком прозрачно намекает на похотливость женщины, которой поездка, очевидно, доставляет огромное удовольствие. Если иллюстрации кажутся недостаточно красноречивыми, вам стоит взглянуть на аксессуары и украшения — на некоторых секс изображался еще откровеннее. Изначально знаки паломников — дешевые, отлитые из олова — продавались в святых местах. И темы их были святые: смерть Томаса Беккета, образ агнца Божьего, фигурки святых или их мощей, скажем, святой Екатерины, которую собираются колесовать.

Постепенно популярная культура того времени превратила знак паломника, невинное материальное напоминание о некоем святом событии, в серию бляшек исключительно светского характера, которые считались верхом остроумия и одновременно с тем воплощали в себе всю ярость XIV века. Сюжеты были такие, что хоть плачь: вульвы и пенисы, поклоняющиеся другим пенисам; летающие пенисы; пенисы с колокольчиками и увенчанные коронами вагины, сидящие верхом на пенисах с ножками.

Спрос на эти, произведения искусства был потрясающий, и мастера до сих пор делают их репродукции; нужно только знать, где их искать. Они будо- ражили воображение средневековой женщины и обращали ее мысли к сексу.

Поняв, что мужчины — всего лишь люди и никакие увещевания не помешают им сходиться с женщинами максимально близко, средневековая церковь решила, что, раз уж от секса не удается отвадить, значит, он должен происходить на ее условиях. Полезных советов в проповедях было недостаточно. Церкви следовало вывести все на новый уровень.

Церковь с большой неохотой признала, что женщина является частью Божьего плана и без нее плодиться и размножаться не выйдет. К тому же рождение ребенка в приходе требовало выполнения определенных религиозных обрядов, таких как крещение и воцерковление (возвращение женщины в общество и в лоно церкви после рождения ребенка), и при- влекало денежные подношения, что никогда нельзя назвать лишним. Но наслаждаться сексуальными отношениями для женщины считалось недопустимым. Секс — это то, что ей нужно было терпеть ради продолжения рода.

Поскольку запретить секс полностью не представлялось возможным, церковь ввела четкие ограничения на то, когда и где им следует заниматься. До того супруги совокуплялись где получится и когда захочется, что, с точки зрения церковников, никуда не годится. Продолжение рода — это бизнес, и, как любой хороший бизнес, его нужно регулировать. Так что церковь четко описала целый ряд ситуаций, когда женщине строго-настрого запрещено заниматься сексом даже с законным мужем.

Когда запрещено заниматься сексом

Секс в Средние века был запрещен по средам и пятницам — без видимых причин. Возможно, церковь решила, что секс помешал бы супругам провести вечер пятницы в церкви. В субботу любая активность в спальне тоже была настрого запрещена, что, согласитесь, досадно, поскольку перед выходным воскресным днем многие предпочли бы воспользоваться возможностью лечь спать попозже. Воздержание по воскресеньям считалось законом непреложным. Бурхард Вормский, епископ из города Вормс в Священной Римской империи, пишет, что наказание за воскресный секс — сорок дней на хлебе и воде. В этот день люди должны общаться исключительно с Господом, а не с супругами.

В году пятьдесят две недели, то есть в сумме получилось уже двести восемь дней, когда мужьям и женам требовалось говорить решительное «нет» сексу. По мнению церкви, все праздники, посвященные святым, — особенные дни, в какие нужно выказывать должное уважение «виновнику торжества», то есть оставаться полностью одетым и сохранять чистоту в душе и помыслах; отнимаем дополнительные шестьдесят дней. Но были и другие официальные выходные, когда люди имели время и возможность предаться греху похоти, и это требовалось как-то по-умному прекратить.

В результате все сорок дней Великого поста предписывалось проводить в благоговейных раздумьях о возвышенном — никакой активности в спальне после наступления темноты. То же касалось и двадцати дней Адвента. Понятно, что в эту категорию входили также двадцать дней Пятидесятницы и вся неделя Троицы. И не забывайте о Пасхальной неделе, которая, кстати, в отдельные годы может длиться до десяти дней.

Особые случаи, когда нужно хранить целомудрие К уже перечисленным дням добавьте еще восемь. Женщина ни в коем случае не могла заниматься сексом с мужем за восемь дней до прохождения им таинства евхаристии (причащения). Остается только надеяться, что супруг не был излишне религиозен и не причащался очень уж часто, потому что количество дней, когда женщина могла либо забеременеть, либо просто заняться сексом ради удовольствия, тает, словно снег в июле. Еще одно табу — секс во время менструации, что отнимает еще в среднем от сорока до шестидесяти дней в году, в зависимости от возраста женщины и качества питания.

И никакого секса на протяжении беременности, то есть минус еще девять месяцев в конкретном году. Естественно, сексом нельзя было заниматься, пока женщина кормит ребенка грудью. Риск того, что молоко закончится, неприемлем, также нельзя зачинать следующего малыша в период, пока уже рожденный младенец всецело зависит от матери. В бедных семьях грудью кормили дольше, чем в богатых. Считалось правильным делать это минимум полтора года, но у бедняков срок мог растянуться до двух лет.

Запрещался секс в стенах церкви, в светлое время суток и с полностью обнаженной женщиной; притом единственной разрешенной позицией для любовных утех считалась миссионерская поза.

Надо сказать, запрет секса в светлое время суток нес в себе практический смысл. Пока солнце идет по небу, женщине следовало заниматься хозяйством либо в доме: готовкой, уборкой, шитьем, прядением и т. д. и т. п., — либо за его стенами: ухаживать за садом и огородом, за домашним скотом и птицей, всего не перечесть.

Поскольку окна в домах были совсем маленькими, а внутреннее освещение — обычно скудным и очень дорогим, требовалось максимум работы сделать в дневные часы. Транжирить их на занятие, после которого, возможно, появятся новые рты, считалось пустой тратой драгоценного времени — куда правильнее уделить его домашнему хозяйству.

Отказ от секса во время беременности понять проще всего, хоть это и не слишком справедливое правило. Несомненный плюс секса во время беременности заключался в том, что женщина не может забеременеть еще больше, хотя вполне вероятно, что именно потому секс в тот период и запрещали. После того как плод пошевелился и беременность подтвердилась, за интимные отношения полагалось наказание — двадцать дней на хлебе и воде. Вроде бы легкое по сравнению с многими другими, оно вряд ли хорошо сказывалось на здоровье будущей матери. Если беременную женщину мучил утренний токсикоз, столь скудный рацион мог сильно усугубить ее страдания.

Секс во время менструации

С точки зрения церкви, менструация определенно считалась неподходящим временем, чтобы раздеваться перед мужем и заниматься сексом, но за этот грех полагалось совершить сравнительно несложное покаяние — провести десять дней на хлебе и воде. Очень ранние записи из Линдисфарна свидетельствуют о том, что тогда наказывали сорокадневным постом, но к периоду позднего Средневековья обычно ограничивались десятидневным.

Церковная покаянная книга, написанная Бедой Достопочтенным примерно в 700 году, не только запрещала мужчине сближаться с менструирующей женщиной, которая здесь называется больной, но и предписывала в случае нарушения провести сорок дней на воде и хлебе — более суровое покаяние, чем во многих других источниках. Беда считал, что Библия четко высказывается по этому поводу в Левите:

Если кто ляжет с женою во время болезни кровоочищения и откроет наготу ее, то он обнажил истечения ее, и она открыла течение кровей своих: оба они да будут истреблены из народа своего. Однако самое стыдное в таком сексе — то, что авторы настаивают на его постыдности. Неопрятно — может быть, но никак не постыдно.

Тогдашняя наука настаивала, что половой акт при менструации ведет к рождению ребенка с уродствами и множеством ужасных болезней — проказой, эпилепсией, а то и еще чем похуже. Считалось, что после такого акта малыш может даже родиться... рыжеволосым.

Как заниматься сексом

Единственным правильным и утвержденным церковью способом считалась миссионерская поза. Тем, кто не знал, что делать или что это вообще такое, рукописи услужливо предоставляли иллюстративный материал. Самая вразумительная из всех книг, содержащих подобные рисунки, — известнейший средневековый медицинский трактат о здоровом образе жизни, Tacuinum Sanitatus. Он был чрезвычайно распространен в XIV и XV веках. Несколько экземпляров сохранились до наших дней. В книге множество цветных иллюстраций размером чуть ли не во всю страницу с продуктами питания и элементами природы, положительно влияющими на здоровье человека. Там встречаются, например, Северный Ветер, Рвота, Танцы и, конечно же, старый добрый Коитус.

Коитус изображен на цветной иллюстрации так: мужчина с женщиной в постели накрыты практически прозрачным покрывалом, позволяющим читателю видеть положение ног обоих партнеров, требуемое для успешного, правильного зачатия. Пара показана в позе, которую мы называем миссионерской. Никакие другие позы для секса не рекомендовались; более того, все остальные позы считались в разной степени греховными по ряду веских причин. Совокупление как у животных, сзади? Нет. Женщина сверху? Тоже нет. Все остальное тоже: нет, нет и нет. Только миссионерская.

Вообще в основе запретов лежали представления тогдаш- ней медицины о человеческом теле и его репродуктивной системе (в то время они считались знаниями). Если женщина будет сверху, мужское семя не пойдет в нужном направлении и зачатие станет невозможным, отчего весь акт превратится в пустую трату времени. Поза retro canino, то есть по-собачьи, тоже считалась греховной, потому что она имитирует поведение зверей, и тот, кто к ней прибегал, должен покаяться, просидев следующие десять дней на хлебе и воде. Любая позиция, уменьшающая шанс деторождения, считалась греховной. Известный богослов Альберт Великий, который много писал о деторождении с медицинской точки зрения — как, впрочем, и на множество других тем, — давал такие указания: Они не должны совершать половой акт лежа на боку, потому что тогда семя изливается на одну сторону матки и в результате тратится впустую, и зачатие становится невозможным.

А еще такие:

Они не должны делать это стоя, потому что тогда семя испускается вверх, а затем падает вниз...

На изображениях ада и чистилища особенно часто встречались поступки, за которые люди должны гореть в аду, в том числе половые акты в самых разных видах и позициях. А чтобы читателям было проще использовать иллюстрации в своих греховных целях, к ним прилагались потрясающие описания и эвфемизмы, связанные с самим актом соития и участвующими в нем органами.

Как одеваться для секса

Сейчас большинство людей в контексте женщин Средневековья первым делом вспоминают о поясах целомудрия и корсетах. Звучит сексуально, да? Эротично и даже с легким намеком на фетишизм. Проблема в том, что ни того ни другого в раннем Средневековье в помине не было — их изобрели только в позднюю эпоху Тюдоров и времена раннего Возрождения.

Сложность истории как науки заключается в том, что часто слово существует очень давно, а вещь, которую тем словом называют, на каком-то этапе сильно меняется и перестает быть тем, чем считалась изначально. Так что средневековый корсет и современный корсет — два разных предмета.

Немного о корсетах

В дошедших до нас записях об одеяниях XIV века в Англии и Европе корсеты упоминаются часто. Например, мы находим их в описаниях гардероба Эдуарда Черного Принца, с указанием того, сколько ткани для них требовалось, как их украшали и для кого шили. Однако корсет был настолько распространенным и узнаваемым элементом наряда, что никому и в голову не приходило описывать, как он выглядит.

Это была одежда для особых случаев, которую носили верхним слоем. Обычно корсеты богато украшались и, судя по требуемому для их изготовления количеству ткани, не прилегали плотно к телу, а какие-то имели еще и шлейф. Корсеты были разных типов; некоторые надевали для танцев. А тот факт, что корсеты шили для маленьких принцев, — толстый намек на то, что, по всей вероятности, сексуальным нижним бельем они никак не считались.

Еще корсеты украшали жемчугом и расшивали золотой нитью — это указывает на то, что их выставляли напоказ, чтобы поразить всех своим богатством. Согласитесь, тратить деньги на украшение того, чего никто не увидит, было бы бессмысленным транжирством. Однако многие наши современники, узнавая из книги, что средневековые принцы в особых случаях носили корсеты, представляют себе, что на бедняжек надевали ограничивающее движение сексуальное нижнее белье, то есть корсеты в том виде, в каком мы представляем их сегодня.

Когда нижнее белье, которое мы называем корсетом, впервые появляется в исторических текстах, его называют боди, а потом бюстгальтером. Только гораздо позже в речь входит слово «корсет», обозначающее предмет женской одежды со шнуровкой, тесно обтягивающий тело и поднимающий грудь, — именно такой, каким мы знаем его сегодня.

Средневековая медицина считала, что бо ́льшую часть тепла женское тело теряет через голову и существует риск, что во время энергичного полового акта его уйдет слишком много. В результате с женщиной случится беда и у нее разовьется множество разных недомоганий. Эту проблему нужно было как-то решать — в частности, любой ценой избегать абсолютной наготы.

Средневековой женщине требовалась какая-то одежда для секса. Она могла довольно сильно обнажиться перед супругом, но не полностью. В частности, ни в коем случае нельзя было обнажать голову. Чтобы сохранить здоровье, активности в простынях с мужем следовало противопоставить головной убор. Чепец. Вуаль. Тюрбан. Подходила даже сеточка для волос, что, согласитесь, граничит с нелепостью. Если женщина предприняла хоть какое-то усилие, пусть даже

символическое, она могла считать себя в безопасности и заниматься сексом без ужасных последствий для здоровья. Вот почему практически на всех иллюстрациях в средневековых рукописях, на которых мужчина и женщина изображены в постели, любая порядочная дама предстает в головном уборе.